СРЕДЬ ШУМНОГО БАЛА...
Комитет культуры Волгоградской области
Волгоградская областная филармония
Сезон 2014 – 2015 гг.
16 мая Консерватория им. П. А. Серебрякова 17.30
СРЕДЬ ШУМНОГО БАЛА...
Солисты филармонии, Струнный квартет "ИНТАЛИ"
П. И. ЧАЙКОВСКИЙ
Родился 25 апреля 1840 года в селении при Камско-Воткинском заводе Вятской губернии (ныне город Воткинск, Удмуртия). Его отец — Илья Петрович Чайковский (1795—1880) — выдающийся русский инженер, был сыном Петра Фёдоровича Чайки, который родился в 1745 году в селе Николаевка Полтавского полка, близ г. Полтавы.
Чайковский происходил от православных шляхтичей Кременчугского уезда и был потомком известного на Украине казачьего рода Чаек.
Семейное предание утверждало, что его прадед Федор Афанасьевич Чайка (1695—1767) участвовал в Полтавской битве и умер в чине сотника «от ран», хотя фактически он умер уже в старости в екатерининское время.
Дед композитора, Пётр Федорович, был вторым сыном Фёдора Чайки и его жены Анны (1717-?). Он учился в Киево-Могилянской академии, откуда в 1769 г. перевелся в Санкт-Петербургский военно-сухопутный госпиталь; в Киеве он «облагородил» свою фамилию, начав зваться Чайковским. С 1770 года на русско-турецкой войне (ученик лекаря, подлекарь, затем лекарь); в 1776 г. определен городовым лекарем в Кунгур, Пермского наместничества; в 1782 году переведен в Вятку, два года спустя произведен в штаб-лекари и затем пожалован дворянским званием. Впоследствии вышел в отставку, в 1795 г. назначен городничим в город Слободской, вскоре переведен оттуда в Глазов, где и занимал пост до смерти в 1818 году. В 1776 году он женился на 25-летней Анастасии Степановне Посоховой, незадолго перед тем лишившейся отца (ее отец, подпоручик, погиб под Кунгуром в стычке с пугачевцами; семейное предание назвало его комендантом Кунгура, якобы повешенным Пугачевым). У них было 11 детей.
Илья Петрович, отец композитора, был десятым ребёнком. Он, окончив Горный кадетский корпус в Петербурге, был зачислен на службу в Департамент горных и соляных дел. Овдовев после недолгого брака, в 1833 году женился на 20-летней Александре Андреевне Ассиер (1813-1854), внучке французского скульптора Мишеля-Виктора Асье (Michel Victor Acier[4]), моделиста фарфоровой мануфактуры в Мейсене (Саксония), и дочери крупного таможенного чиновника Андрея Михайловича (Михаэля-Генриха-Максимилиана) Ассиера, приехавшего в Россию в качестве учителя французского и немецкого языка и в 1800 г. принявшего русское подданство.
В 1837 году Илья Петрович Чайковский с молодой женой переехал на Урал, куда получил назначение на пост начальника Камско-Воткинского сталелитейного завода. Пётр был вторым ребёнком в семье: в 1838 году родился его старший брат Николай, в 1842 году — сестра Александра (в замужестве Давыдова) и Ипполит. Братья-близнецы Анатолий и Модест появились на свет в 1850 году.
Пётр Ильич Чайковский в молодости
Родители Петра Ильича любили музыку. Его мать играла на фортепиано и пела, в доме стоял механический орган — оркестрина, в исполнении которого маленький Пётр впервые услышал «Дон Жуана» Моцарта. Пока семья жила в Воткинске, им часто доводилось слышать по вечерам мелодичные народные песни рабочих завода и крестьян. Из письма гувернантки Фанни Дюрбах Петру Ильичу: «Я особенно любила тихие мягкие вечера в конце лета… с балкона мы слушали нежные и грустные песни, только они одни нарушали тишину этих чудных ночей. Вы должны помнить их, никто из вас тогда не ложился спать. Если Вы запомнили эти мелодии, положите их на музыку. Вы очаруете тех, кто не сможет слышать их в вашей стране».
Молодость
В 1849 году семья переехала в город Алапаевск, а в 1850 году — в Санкт-Петербург. Чувствуя себя низшими по статусу из-за скромного происхождения, в 1850 году родители отправляют Чайковского в Императорское училище правоведения, находившееся вблизи от улицы, ныне носящей имя композитора. Чайковский провёл 2 года за границей, в 1300 км от родного дома, так как возраст поступления в училище составлял 12 лет. Для Чайковского разлука с матерью была очень сильной душевной травмой. В 1852 году, поступив в училище, он начал серьёзно заниматься музыкой, которую преподавали факультативно. Чайковский был известен как неплохой пианист и хорошо импровизировал. С 16 лет начал уделять большее внимание музыке, занимаясь у известного педагога Луиджи Пиччоли; затем наставником будущего композитора стал Рудольф Кюндингер.
Окончив училище в 1859 году, Чайковский получил чин титулярного советника и начал работать в Министерстве юстиции. В свободное от службы время посещал оперный театр, где на него сильное впечатление оказывали постановки опер Моцарта и Глинки.
Музыкальная деятельность
В 1861 году поступил в Музыкальные классы Русского музыкального общества (РМО), а после преобразования их в 1862 году в Петербургскую консерваторию стал одним из первых её студентов по классу композиции. Его учителями в консерватории были Николай Иванович Заремба (теория музыки) и Антон Григорьевич Рубинштейн (оркестровка). По настоянию последнего он бросил службу и целиком отдался музыке. В 1865 году окончил курс консерватории с большой серебряной медалью, написав кантату на оду Шиллера «К радости»; другие его консерваторские работы — увертюра к пьесе Островского «Гроза» и танцы сенных девушек, включённые впоследствии в оперу «Воевода».
По окончании консерватории, по приглашению Николая Рубинштейна, переехал в Москву, где получил место профессора классов свободного сочинения, гармонии, теории и инструментовки в только что основанной консерватории.
В 1868 году впервые выступил в печати как музыкальный критик и познакомился с группой петербургских композиторов ― членов «Могучей кучки». Несмотря на разность творческих взглядов, между ним и «кучкистами» сложились дружеские отношения. У Чайковского проявляется интерес к программной музыке, и по совету главы «Могучей кучки» Милия Балакирева он пишет увертюру-фантазию «Ромео и Джульетта» по одноимённой трагедии Шекспира (1869), а критик В. В. Стасов подсказал ему замысел симфонической фантазии «Буря» (1873).
В том же году познакомился с Дезире Арто. Он посвятил ей Романс op. 5 и, как утверждается, закодировал её имя в текстах «Концерта для фортепиано с оркестром № 1» и симфонической поэмы «Фатум». Они планировали пожениться, но 15 сентября 1869 года Дезире неожиданно вышла замуж за испанского певца-баритона Мариано Падилью-и-Рамоса. Спустя 19 лет, в октябре 1888 года, Чайковский по просьбе Дезире написал Шесть романсов Op. 65.
Усадьба Плещеево, где Чайковский работал в 1880-е годы
1870-е годы в творчестве Чайковского ― период творческих исканий; его привлекают историческое прошлое России, русский народный быт, тема человеческой судьбы.
В это время он пишет такие сочинения, как оперы «Опричник» и «Кузнец Вакула», музыка к драме Островского «Снегурочка», балет «Лебединое озеро», Вторая и Третья симфонии, фантазия «Франческа да Римини», Первый фортепианный концерт, Вариации на тему рококо для виолончели с оркестром, три струнных квартета и другие. К этому же периоду относится написанная по заказу организационного комитета Политехнической выставки кантата «В память 200-летия рождения Петра Великого» на слова Я. П. Полонского; она была впервые исполнена 31 мая 1872 года на Троицком мосту в Кремле под специально построенным навесом (дирижёр К. Ю. Давыдов, солист А. М. Додонов).
С 1872 по 1876 год работал музыкальным критиком в газете «Русские ведомости», имевшей репутацию лево-либерального органа печати.
В июле 1877 года, увлёкшись сочинением оперы «Евгений Онегин», импульсивно женился на бывшей консерваторской студентке Антонине Милюковой, которая была младше его на 8 лет.
В 1878 году оставил пост в Московской консерватории и уехал за границу. Моральную и материальную поддержку ему в этот период оказала Надежда фон Мекк, с которой Чайковский в 1876―1890 годы вёл обширную переписку, но никогда не встречался[16]. Фон Мекк посвящена одна из работ Чайковского этого периода ― Четвёртая симфония (1877). В 1880 году за увертюру «1812 год» Чайковский получил орден Святого Владимира I степени.
В мае 1881 года обратился с просьбой о выдаче ему из казённых сумм трёх тысяч рублей серебром заимообразно: «то есть, чтобы долг мой казне постепенно погашался причитающейся мне из дирекции Императорских театров поспектакльной платой». Просьба была адресована императору Александру III, но само письмо было направлено обер-прокурору Святейшего Синода К. П. Победоносцеву — ввиду того, что последний был «единственный из приближённых к Государю сановников, которому я имею честь быть лично известным». Чайковский пояснял причину своего обращения следующим образом: «Сумма эта освободила бы меня от долгов (сделанных по необходимости как моей собственной, так и некоторых моих близких) и возвратила бы мне тот душевный мир, которого жаждет душа моя.» По докладу обер-прокурора, император переслал Победоносцеву для Чайковского 3 тысячи рублей в безвозвратное пособие. Чайковский благодарил императора и Победоносцева; последнему, в частности, писал: «<…> Я глубоко тронут той формой, в которой выразилось внимание Государя к моей просьбе. <…> словами так трудно выразить то чувство умиления и любви, которое возбуждает во мне Государь.»
Памятник Петру Чайковскому перед Московской Государственной Консерваторией
В середине 1880-х Чайковский возвращается к активной музыкально-общественной деятельности. В 1885 году его избирают директором Московского отделения РМО. Музыка Чайковского получает известность в России и за границей.
С конца 1880-х годов выступал как дирижёр в России и за рубежом. Концертные поездки укрепили творческие и дружеские связи Чайковского с западноевропейскими музыкантами, среди которых ― Ганс фон Бюлов, Эдвард Григ, Антонин Дворжак, Густав Малер, Артур Никиш, Камиль Сен-Санс и др.
Весной 1891 года П. И. Чайковский совершает поездку в США. В качестве дирижёра своих произведений с сенсационным успехом он выступил в Нью-Йорке, Балтиморе и Филадельфии (подробное описание этого путешествия сохранилось в дневниках композитора). В Нью-Йорке он дирижировал Нью-йоркским симфоническим оркестром на открытии Карнеги-холла.
В последний раз в жизни Чайковский встал за дирижёрский пульт в Петербурге за девять дней до своей кончины ― 16 октября (28 октября по новому стилю) 1893 года. Во втором отделении этого концерта впервые прозвучала его Шестая, «Патетическая» симфония.
Вклад в православную духовную музыку
По мнению православного богослова и композитора, митрополита Илариона Чайковский одним из первых в числе великих русских музыкальных деятелей под впечатлением собственных религиозно-художественных настроений и по ощущению назревших в этой сфере реформ в последней четверти XIX века обратился к написанию церковной музыки.
Для церковно-певческого дела в России, как в практике исполнения, так и в сочинительстве, до конца 1870 гг. был характерен утвердившийся на рубеже XVIII—XIX веков концертный «западно-итальянский» хоровой стиль. В храмах было распространено европеизированное церковное пение, а вкусы православных прихожан формировались произведениями Дм. Бортнянского и других композиторов, сочинявших духовную музыку в итальянской или немецкой традиции.
Написанный Чайковским и изданный в 1875 г. «Краткий учебник гармонии, приспособленный к чтению духовно-музыкальных сочинений в России» только в 1881 г. был одобрен в качестве учебного пособия для изучения церковного пения в духовных семинариях и училищах.
В основанном 1864 г. Обществе Древнерусского искусства (ОДРИ), членом которого с 1874 г. стал П. И. Чайковский, в связи с тенденцией возвращения к национальным музыкальным традициям, была создана Комиссии для исправления нотных книг богослужебного пения.
Признавая определённые достоинства творчества Бортнянского, получившего музыкальное образование в Италии, Чайковский в 1881 г. даже согласился редактировать собрание его сочинений, но писал о «слащавом стиле» его церковных произведений, что «мало гармонировало с византийским стилем архитектуры и икон, со всем строем православной службы».
Имея в виду сложность задачи преобразования церковного пения с целью возвратить ему первобытную чистоту и образность, композитор писал, что «нужен мессия, который одним ударом уничтожил бы все старье и пошел бы по новому пути; а новый путь заключается в возвращении к седой старине и в сообщении древних напевов в соответствующей гармонизации… Я только хотел быть переходной ступенью от пошлого итальянского стиля, введённого Бортнянским, к тому стилю, который введёт будущий мессия».
Религиозно-эстетические взгляды Чайковского, тем не менее, проявились в его стремлении внести собственный вклад в национальную духовную музыку: «Я хочу не столько теоретически, сколько чутьем артиста до некоторой только степени отрезвить церковную музыку от чрезмерного европеизма». В основе сочинения и исполнения церковной музыки, по его мнению, должны быть ясность, искренность и сдержанность выражения, рождающие благоговейное восприятие.
Мотивы церковных песнопений звучали в некоторых светских произведениях Чайковского: в «Детском альбоме» (1878 г.) — стихира на «Господи, воззвах» (6-й глас), в увертюре «1812 год» (1880 г.) — тропарь «Спаси, Господи, люди Твоя и благослови достояние Твое», в симфонии № 6 (1893 г.) — кондак «Со святыми упокой».
Написанный в 1878 г. «Детский альбом» начинался пьесой «Утренняя молитва», а завершался — опусом «В церкви». После революции, «Утренняя молитва» была переименована в «Утреннее размышление», а финальная часть «В церкви» — просто в «Хор».
Обратившись к созданию именно церковных сочинений, Чайковский в период 1878—1887 гг. написал полные музыкальные циклы важнейших богослужений Православной Церкви — «Литургии святого Иоанна Златоуста» и «Всенощного бдения», отдельные хоры в цикле «Девять духовных музыкальных сочинений» и пасхальный хор «Ангел вопияше».
Будучи верующим человеком, Чайковский посещал и любил церковные службы. «Я очень часто бываю у обедни; литургия Иоанна Златоустого есть, по-моему, одно из величайших художественных произведений… о, всё это я ужасно люблю, это одно из величайших моих наслаждений!» — писал он Н. Ф. фон Мекк 29 ноября 1877 г.
Испытываемое композитором чувство привело его к намерению положить всю литургию на музыку, что было поддержано П. И. Юргенсоном, обещавшим издать партитуру за границей, так как по действовавшему тогда порядку разрешалось «вновь печатать и петь только те духовно-музыкальные сочинения, кои одобрены будут Директором Придворной капеллы». Об этом Чайковский писал Н. Ф. фон Мекк 30 апреля 1878 г.: «Известно ли Вам, что музыкально-церковное композиторство составляет монополию придворной певческой капеллы, что запрещено печатать и петь в церквах всё что не принадлежит к числу сочинений, напечатанных в изданиях капеллы, которая ревниво оберегает эту монополию и решительно не хочет допустить новых попыток писать на священные тексты?»
«Литургии» была закончена в мае 1878 г., напечатана и выпущена в свет всё-таки в России к 18 января 1879 г. с разрешения Московского комитета для цензуры духовных книг и впервые исполнена в киевской университетской церкви в апреле 1879 г. При жизни композитора это было единственное исполнение во время церковной службы.
В декабре 1879 г. Чайковский, с детства находившийся под поэтическим впечатлением от православных служб, присутствовал на мессе в соборе Святого Петра в Риме и написал Н. Ф. фон Мекк, что всё было живописно, красиво и полно движения, «но я все-таки в тысячу раз больше люблю нашу православную литургию, где все присутствующие в храме видят и слышат одно и то же, где весь приход предстоит, а не снует из угла в угол. Это менее живописно, но трогательнее и торжественнее».
21 ноября 1880 г. «Литургия св. Иоанна Златоуста» по разрешению Н. Г. Рубинштейна была исполнена хором П. И. Сахарова в Москве на закрытом духовном концерте в зале консерватории в присутствии Московского митрополита Макария, который одобрил как само сочинение, так и исполнение. Для широкой публики новое произведение Чайковского было исполнено тем же хором на экстренном собрании Русского музыкального общества 18 декабря того же года.
Работая над «Всенощным бдением» весной и летом 1881 г. в Каменке, П. И. Чайковский часто бывал в Киево-Печерской Лавре, пение монахов которой очень нравилось композитору: «Там поют на свой древний лад, с соблюдением тысячелетних традиций, без нот и, следовательно, без претензий на концертность, — но зато что это за самобытное, оригинальное и иногда величественно прекрасное богослужебное пение». Партитура «Всенощного бдения», обозначенная автором, как «Опыт гармонизации богослужебных песнопений для смешанного хора», была в основном завершена весной 1882 г. Впервые сочинение было исполнено хором П. И. Сахарова 27 июня 1882 г. в Москве в концертном зале Всероссийской Промышленно-художественной выставки.
После успеха заказанной Чайковскому кантаты «Москва», исполненной во время коронации Александра III, композитор 7 марта 1884 г. был представлен в Гатчине царской семье. Во время аудиенции Чайковский подтвердил императору своё намерение продолжать писать музыку для церкви. 13 марта 1884 года он писал: «Ежечасно и ежеминутно благодарю Бога за то, что он дал мне веру в Него. При моем малодушии и способности от ничтожного толчка падать духом до стремления к небытию, чтобы я был, если б не верил в Бога и не предавался воле его?»
В период с ноября 1884 г. по весну 1885 г. были написаны хоры — «Херувимские песни» № 1-3, «Тебе поем…», «Достойно есть…», «Отче наш…», «Блажени, яже избрал…», «Да исправится…», «Ныне силы небесные…» и позднее, в 1887 г., хор «Ангел вопияше…». 17 февраля 1886 года на духовно-музыкальном вечере в Московской консерватории капеллой Русского хорового общества под управлением В. М. Орлова были впервые исполнены «Херувимская песнь № 1», «Тебе поем», «Блажени, яже избрал», «Да исправится».
В 1886 Московское синодальное училище церковного пения, готовившее для Синодального хора певчих, дирижёров (регентов) и учителей церковного пения, было отделено от Синодального хора. При хоре и училище был учреждён Наблюдательный совет, в состав которого в 1886—1889 гг. входил и П. И. Чайковский.
В письме обер-прокурору Святейшего Синода К. П. Победоносцеву и прокурору московской Синодальной конторы А. Н. Шишкову с рекомендацией назначить регентом Синодального хора В. С. Орлова, бывшего воспитанника Синодального училища и своего ученика по консерватории, П. И. Чайковский, подчёркивая необходимость возвращения в церковь того строя богослужебного пения, «который искони составлял драгоценнейшее достояние её», апеллируя к авторитету Александра III, писал: «В настоящее время сам государь император горячо сочувствует делу возрождения, когда русским композиторам уже не возбраняется посвящать свои способности и усердие родной церкви…».
28 марта 1891 г. Синодальный хор под управлением В. С. Орлова в зале Синодального училища исполнил «Ныне силы небесные», а 22 октября 1891 г. — «Херувимскую песнь № 3». После первого прослушивания в 1880 г. исполнение «Литургии» П. И. Чайковского в храмах было разрешено только после смерти композитора. До революции её ежегодно исполняли в день памяти композитора в Москве в храме Большое Вознесение у Никитских ворот и в Петербурге в Троицком соборе Александро-Невской лавры, где отпевали Петра Ильича.
Несмотря на то, что часть российского общества неодобрительно встретила первое исполнение «Литургия Святого Иоанна Златоуста» вне стен храма[28], духовные сочинения Чайковского, стали исполняться в концертах. Митрополит Иларион особо отмечал, что после революции 1917 года музыкальные произведения Чайковского и других композиторов для многих в России стали одним из источников познания веры и Евангелия, молитвы и богослужения Православной Церкви.
В 60—80-е годы XX века «Литургия» великого композитора вновь стала звучать в исполнении хора московского храма в честь иконы Божией Матери «Всех скорбящих Радость» на Большой Ордынке.
7 ноября 2010 года, в день памяти П. И. Чайковского настоятелем этого храма митрополитом Иларионом была совершена Божественная литургия. За литургией прозвучали песнопения на музыку Чайковского в исполнении Московского Синодального хора, воссозданного в 2009 г. по благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла.
Педагогическая деятельность
Ещё числясь на государственной службе, Чайковский, до открытия консерватории, с 13 января 1866 г. начал преподавать элементарную теорию музыки и гармонию в Музыкальных классах Московского отделения Русского музыкального общества. Учитывая реальное материальное положение молодого композитора, Н. Г. Рубинштейн предложил Чайковскому поселиться в своей квартире на Моховой улице.
1 сентября 1866 г. новая российская консерватория была открыта и П. И. Чайковский стал в ней первым профессором по классу композиции. Его коллега, профессор Н. Д. Кашкин писал в своих воспоминаниях, что «безукоризненная добросовестность, ум и знание дела поневоле заставляли его быть хорошим преподавателем, в особенности для учеников более талантливых, с которыми он мог объясняться прямо примерами из богатого запаса своей музыкальной памяти… Талантливых учеников он всеми средствами старался поощрить к усердной, настойчивой работе». Ежегодно он преподавал музыкально-теоретические дисциплины 60 — 90 студентам. Недельная нагрузка составляла 20 — 27 часов. Вовлечённый в темп консерваторской жизни, он не раз упоминает в письмах, что собственной музыкой занимается только «в свободное время».
До начала 1870 гг. Чайковский активно участвовал в организации консерваторского учебного процесса, в разработке учебных программ и инструкций. Был включён в Совет профессоров. Отсутствие отечественной учебно-методической литературы подтолкнуло П. И. Чайковского к работе над переводами известных трудов зарубежных музыковедов. В его переводах были изданы и стали доступны российским студентам и музыкантам: в 1866 г. — «Руководство к инструментовке» бельгийского композитора Ф. О. Геварта (дополненное обширными примечаниями и примерами переводчика), в 1868 г. — «Жизненные правила и советы молодым музыкантам» немецкого композитора Р. Шумана, а в 1869 г. — «Музыкальный катехизис» немецкого композитора И. Лобе.
В 1872 г. Чайковский издал первый отечественный учебник по гармонии «Руководство к практическому изучению гармонии», а через три года переработал его по просьбе протоиерея и профессора Московской консерватории Д. В. Разумовского и выпустил «Краткий учебник гармонии, приспособленный к чтению духовно-музыкальных сочинений в России».
Напряжённая и плодотворная деятельность профессора П. И. Чайковского высоко оценивалась современниками, но в денежном отношении её оценка выглядела достаточно скромно. К концу работы в консерватории его годовое жалованье выросло с 1200 руб. до 2700 руб. серебром.
В 1870-е гг. Чайковский, уже автор многих известных произведений, понял, что изнуряющая педагогическая работа в консерваторских классах мешает личной творческой деятельности. Ежегодная субсидия в размере 6000 рублей, назначенная Н. Ф. фон Мекк, позволила композитору сосредоточиться на творческой работе. 6 октября 1878 г. Чайковский провёл последнее занятия в консерватории. Место профессора в классе занял его любимый и талантливый ученик С. И. Танеев.
П. И. Чайковский и после ухода с формального поста профессора заинтересованно относился к поборникам дела российского музыкального образования и к связанным с ним событиям в Московской консерватории. Когда в 1883 г. из-за внутренних конфликтов пост её директора оставил Н. А. Губерт, Чайковский добивался возвращения его в консерваторию в качестве профессора, как «умного, честного и полезного деятеля». В 1885 г. композитор, уже в качестве члена Дирекции Московского отделения Музыкального Общества, на выборах нового директора голосовал за С. И. Танеева. В этом же году Чайковский рекомендовал на место профессора фортепианного класса в Московской консерватории В. И. Сафонова, который при его же поддержке в 1889 г. сменил Танеева на посту директора. 19 мая 1889 г. Пётр Ильич писал Н. Ф. фон Мекк: «Можно предположить, что Сафонов будет дельнейший и хороший директор. Как человек он бесконечно менее симпатичен, чем Танеев, но зато по положению в обществе, светскости, практичности более отвечает требованиям консерваторского директорства».
П. И. Чайковский до смерти не прекращал своей композиторской педагогики — именно такой характер носил его эпистолярный диалог с многочисленными учениками, среди которых были как профессиональные музыканты, так и просто любители музыки.
Поездки за границу
Интерес к европейской культуре, знание нескольких иностранных языков, в том числе свободное владение французским и итальянским, необходимость отдохнуть и поработать в комфортных условиях, а позднее и успешная гастрольная деятельность обусловили заметное место зарубежных поездок в жизни композитора, многие из которых стали важными вехами его творчества.
Впервые его желание съездить за границу осуществилось летом 1861 г., когда П. И. Чайковский, служивший чиновником в Министерстве юстиции, сопровождал знакомого своего отца в деловой поездке по Европе в качестве переводчика и посетил Берлин, Гамбург, Брюссель, Антверпен, Остенде, Лондон и Париж.
В конце мая 1868 г. после окончания учебного года в консерватории профессор П. И. Чайковский по приглашению и на средства своего ученика В. С. Шиловского поехал с ним на неделю в Берлин, а потом на пять недель в Париж. В мае 1870 г. Чайковский и В. С. Шиловский провели несколько дней в Париже, а затем переехали в Германию на музыкальный фестиваль в Мангейме, посвящённый 100-летию Бетховена. Конец лета они провели в Интерлакене в Швейцарии, где композитор работал над второй редакцией увертюры «Ромео и Джульета».
В декабре 1871 г. В. С. Шиловский снова позвал Петра Ильича за границу[* 9]. Они посетили Ниццу, Геную, Венецию и через Вену вернулись в Россию. В Ницце Чайковский написал две пьесы для фортепиано — «Ноктюрн» и «Юмореска», посвятив их Шиловскому.
В июле 1873 г. Чайковский вместе со своим издателем П. И. Юргенсоном побывали в Швейцарии, посетив Цюрих, Люцерну, Берн и Женеву. Из Швейцарии они проехали через Италию в Париж. В начале августа Чайковский вернулся в Россию.
14 апреля 1874 г. композитор поехал в Италию по заданию «Русских ведомостей», чтобы прорецензировать постановку оперы Глинки «Жизнь за царя» в Милане. Так как премьера была перенесена на середину мая, Чайковский не стал дожидаться её, а посвятил две недели прогулкам по Венеции, Риму, Неаполю и Флоренции и в начале мая вернулся в Москву.
В конце декабря 1875 г. Чайковский поехал в Европу с братом Модестом, которого родители его будущего воспитанника Коли Конради отправили в Лион на год для изучения методики обучения глухонемых. Братья провели около двух недель в Берлине, Женеве и Париже и расстались. В Париже композитор прослушал оперу «Кармен» Бизе, которая так поразила его своей простотой и искренностью, что он «выучил ее чуть не наизусть всю от начала до конца».
Летом 1876 г. Чайковский после лечения на водах в Виши вместе с семьёй Модеста Ильича отдыхал во Франции в местечке Палавас на берегу Средиземного моря. Оттуда 31 июля композитор уехал в Байройт на премьеру «Кольца нибелунга». В Байройте Чайковский встречался с Листом и Вагнером. Через «прелестный» Нюрнберг, остановившись в котором он писал отчет о Вагнеровских торжествах в Байройте для «Русских ведомостей», и Вену он 11 августа вернулся в Россию.
Дальнейшие поездки композитора, вплоть до признания его музыки за рубежом и начала там гастрольной деятельности, стали возможными благодаря материальной поддержке Н. Ф. фон Мекк.
В состоянии крайнего нервного возбуждения, вызванного «кризисом 1877 года» в связи со скоропалительной женитьбой и разрывом с А. И. Милюковой, Чайковский в сопровождении брата Анатолия 1 октября 1877 г. уехал в Швейцарию и поселился в окрестностях Женевы, в Кларансе. 20 октября 1877 г. он писал фон Мекк: «Я здесь останусь до тех пор, пока получу, благодаря Вам, возможность уехать в Италию, куда меня тянет неудержимо». С начала ноября братья Чайковские путешествовали - из Кларанса через Париж, во Флоренцию, затем в Рим, Венецию. Посетили Вену, Сан-Ремо, Геную[* 10]. Постепенно Чайковский начал приходить в себя. 9 декабря 1877 г. из Венеции он написал фон Мекк, что увлечённо работал над Четвертой симфонией. В январе в Сан-Ремо Чайковский занялся завершающей частью оперы «Евгений Онегин». В Россию композитор возвратился в апреле 1878 г.
С середины ноября 1878 г. Чайковский месяц жил во Флоренции, недалеко от виллы банкира Оппенгейма, в которой в то время жила Н. Ф. фон Мекк. Потом на две недели переехал в Париж, а 30 декабря — в Кларанс, где до марта работал над «Орлеанской девой».
В ноябре 1879 г. Чайковский решил провести зиму в Италии с Модестом и его воспитанником. До конца февраля 1880 г. он жил в Риме, где яркие впечатления от прогулок и шедевров, увиденных в многочисленных художественных музеях и галереях, воплотились в одну из самых известных его пьес. В январе 1880 г. он начал писать «Capriccio italien» («Итальянское каприччио») для симфонического оркестра на темы итальянских плясок и песен.
В середине февраля 1881 г. Чайковский посетил в Вену, Флоренция, Рим, Неаполь и Ниццу. Узнав о критическом состоянии лечившегося в Париже Н. Г. Рубинштейна, композитор решил немедленно навестить его, но не застал друга, умершего 11 марта, в живых. Чайковский возвратился в Россию 25 марта.
В ноябре 1881 г. он опять уехал в Италию и провёл в Венеции, Флоренции и Риме около четырёх месяцев. Из Рима Чайковский написал Н. Ф. фон Мекк, что начал работу над новой оперой «Мазепа». Однако, вскоре он прервал работу и принялся за сочинение трио для фортепиано, скрипки и виолончели «Памяти великого художника», посвященного так Николаю Рубинштейну.
В конце декабря 1882 г. года по пути в Париж Чайковский заехал в Берлин прослушать оперу Вагнера «Тристан и Изольда». Утомлённый суетой композитор писал Модесту: «Мне приятно быть в городе, где я не совсем известен. Какое наслаждение гулять, не боясь встретить знакомых!» В Париже он продолжил работу над инструментовкой оперы «Мазепа» и вернулся в Россию в середине мая 1883 г.
В начале февраля 1884 г. композитор приехал в Париж, но уже в конце февраля написал Н. Ф. фон Мекк: «Я начинаю мечтать о каком-нибудь прочном и постоянном устройстве своего собственного уголка. Кочующая жизнь начинает сильно тяготить меня... так или иначе, нужно, наконец, жить у себя». Ускорило отъезд из Парижа приглашение вернуться в столицу для представления императору, по случаю пожалованного 23 февраля 1884 г. ордена Святого Владимира 4-й степени.
В ноябре 1884 г. Чайковский ездил в Швейцарию. Из Давоса, окруженного альпийскими вершинами - места действия поэмы Байрона «Манфред» - он написал М. А. Балакиреву: «Прочел "Манфреда” и думал о нем очень много, но еще не начинал проектирования тем и формы. Да и не буду торопиться, но даю Вам положительное обещание, что если останусь жив, то не позже лета симфония будет написана».
В конце апреля 1886 г. Чайковский отправился пароходом из Батума во Францию. В Париже он встречался с певицей Полиной Виардо, показавшей композитору хранившуюся у нее подлинную, написанную рукой Моцарта партитуру оперы «Дон Жуан».
Летом 1887 г. лечившийся на Кавказе Чайковский, отправился через Одессу в Дрезден и в Аахен, чтобы навестить умиравшего там близкого друга, Н. Д. Кондратьева. В Аахене композитор продолжал работать и закончил до отъезда сюиту «Моцартиана» и до отъезда успел ее закончить.
14 декабря 1887 г. Чайковский дирижировал в Петербурге премьерой «Моцартианы», а на следующий день отправился в свою первую заграничную гастрольную поездку. 28 декабря 1887 г. он написал Н. Ф. фон Мекк: «В дороге и в Берлине, где я оставался два дня, мной овладела такая безумная тоска по отчизне, такой страх и отчаяние, что я колебапся, не вернуться ли мне». В течение зимних трех месяцев он побывал в Лейпциге, Гамбурге, Берлине, Праге, Париже, Лондоне, дирижируя концертами из своих произведений. Гастроли упрочили его славу в Европе. В Лейпциге, где он дал два концерта: 24 декабря 1887 г. была исполнена Первая сюита, а на следующий день — трио «Памяти великого художника» и Первый квартет, Чайковский познакомился Эдвардом Григом и Иоганнесом Брамсом. В Праге, где он с триумфом тоже выступил дважды: в концертном зале Рудольфинум были исполнены увертюра «Руслан и Людмила», Первый концерт для фортепиано с оркестром, Концерт для скрипки с оркестром, а в Оперном театре — струнная серенада, темы и вариации из Третьей сюиты, увертюра «1812 год» и второй акт из «Лебединого озера», Чайковский подружился с Антонином Дворжаком. В Париже композитор дважды дирижировал оркестром Колонна в Шатле, преодолев существовавшее ранее предубеждение французской публики. Чайковский познакомился с композиторами И. Падеревским, Ш. Гуно, Л. Делибом, Ж. Массне. 10 марта 1888 г. в Лондоне под его управлением прозвучали «Серенада для струнного оркестра» и финал Третьей сюиты.
В ноябре-декабре 1888 г. Чайковский в Праге дирижировал премьерой «Евгения Онегина» в Национальном театре (первая постановка оперы за рубежом) и концертом, в котором прозвучали Пятая симфония и Второй концерт для фортепиано с оркестром.
В январе-апреле 1889 г. состоялась вторая концертная поездка за границу. Он выступил в Кельне, Франкфурте, Дрездене, Берлине, Женеве, Гамбурге, Лондоне.
С середины января 1890 г. Чайковский три месяца провёл в Италии — во Флоренции и Риме. Во Флоренции он полтора месяца работал над «Пиковой дамой». 3 марта он записал в дневнике: «После чая кончил интродукцию. Перед обедом все кончил».
24 марта 1891 г. Чайковский перед началом гастролей в США с успехом выступил в Париже с оркестром Колонна, исполнившим Третью сюиту, симфоническую фантазию «Буря», «Меланхолическую серенаду для скрипки с оркестром», «Славянский марш» и Второй концерт для фортепиано с оркестром. 6 апреля композитор отплыл из Гавра в Нью-Йорк. Первый концерт состоялся 23 апреля в Нью-Йорке в честь открытия зала Карнеги-холл. На концертах в Балтиморе и Филадельфии он выступал с одной и той же программой — Серенадой для струнного оркестра и Первым концертом. Несмотря на то, что концерты были приняты с восторгом, по возвращении 3 июня 1891 г. он писал М. М. Ипполитову-Иванову: «…находясь же там, я всё время страшно тосковал по России и всей душой стремился домой».
5 января 1892 г. Чайковский приехал в Гамбург, чтобы дирижировать премьерой постановки «Евгения Онегина», но из-за перемен в речитативах, связанных с исполнением оперы на немецком языке, ему показалось недостаточно для подготовки единственной предусмотренной репетиции и он отказался от разрекламированного участия в спектакле[40]. 7 января за пультом стоял Густав Малер.
В июне 1892 г. находившегося на отдыхе во Франции композитора пригласили в Вену дирижировать концертом на международной музыкально-театральной выставке, но после второй репетиции уехал в Иттер (Тироль), а оттуда в сентябре на первое исполнение «Пиковой дамы» в Праге.
В середине декабря 1892 г. Чайковский поехал через Германию, Швейцарию и Париж в Брюссель, где 2 января 1893 г. дирижировал концертом, в программе которого были Третья сюита для оркестра, Первый концерт для фортепиано с оркестром и сюита из балета «Щелкунчик» и другие произведения.
В мае 1893 г. Чайковский в Англии был возведён в степень почётного доктора Кембриджского университета. По традиции, выдвинутые в почётные доктора музыки исполняли свои произведения — композитор в Кембридже дирижировал симфонической поэмой «Франческа да Римини».
В начале сентября 1893 г. Чайковский по приглашению его антрепренера Поллини приехал на несколько дней в Гамбург, чтобы участвовать 7 сентября в возобновлении в репертуаре «Иоланты» и для переговоров о постановке «Пиковой дамы».
Сезон 1893/94 года обещал быть насыщенным — кроме запланированных концертов в России, Чайковского приглашали Амстердам, Варшава, Гельсингфорс, Лондон. Франкфурт-на-Майне и другие города.
В клинском «убежище»
Последние годы своей жизни композитор провёл в окрестностях подмосковного города Клин, в том числе, в сохранившемся доме, где сейчас находится его музей.
Стела, установленная во Фроловском на месте усадьбы, в которой в 1888—1891 гг. жил и работал П. И. Чайковский
Барельеф с изображением дома на обратной стороне стелы в усадьбе Фроловское
Ещё в 1873 г. в дневнике Чайковского во время поездки в Швейцарию появились строки[44]: «Среди этих величественно прекрасных видов и впечатлений туриста я всей душой стремлюсь в Русь, и сердце сжимается при представлении её равнин, лугов, рощей…» С возрастом это чувство и стремление жить и творить вне городской суеты усиливались и 47-летний композитор написал: «Чем ближе подвигаешься к старости, тем живее чувствуешь наслаждения от близости к природе».
Не желая постоянно жить в Москве или Петербурге и не имея средств для покупки собственного жилья, Чайковский искал для аренды дом в уединённом тихом месте Подмосковья, чтобы после утомительных гастрольных поездок иметь возможность полностью отдавать себя творчеству. Первый выбор пал на усадьбу Майданово неподалёку от Клина. 16 февраля 1885 г. он пишет Н. Ф. фон Мекк уже из «своего убежища»: «Какое счастие быть у себя! Какое блаженство знать, что никто не придет, не помешает ни занятиям, ни чтению, ни прогулкам! …Я понял теперь раз навсегда, что мечта моя поселиться на весь остальной век в русской деревне не есть мимолетный каприз, а настоящая потребность моей натуры». Дом стоял на высоком берегу реки Сестры в живописном парке. Близость железной дороги позволяла в любой момент по неотложным делам поехать в одну из столиц (в феврале 1885 г. Пётр Ильич был избран одним из директоров Московского отделения Русского музыкального общества[46]). Каждый день с 9 до 13 часов Чайковский работал. После обеда в любую погоду уходил на двухчасовую прогулку с непременной записной книжкой для набросков музыкальных мыслей и тем.
Соприкоснувшись с условиями жизни местных крестьян, композитор договорился с приходским священником, выпускником Вифанской духовной семинарии Е. С. Боголюбским об открытии в Майданове школы, на содержание которой жертвовал деньги. 24 июня 1885 г. композитор был очевидцем и даже помогал жителям в тушении пожара, уничтожившего в Клину полторы сотни домов и торговые ряды.
Из Майданова Чайковский, по приглашению его ученика композитора С. И. Танеева, неоднократно ходил пешком в находившуюся неподалёку усадьбу Демьяново, которую в 1883 г. приобрёл философ и социолог В. И. Танеев.
Чайковский прожил в майдановской усадьбе разорившейся помещицы, статской советницы Н. В. Новиковой с начала февраля 1885 г. до декабря 1887 г. Здесь он работал над новой редакцией оперы «Кузнец Вакула» («Черевички»), симфонией «Манфред», оперой «Чародейка» и другими произведениями.
В творческой работе Чайковскому помогала собранная им библиотека, с которой он не расставался, несмотря на частые переезды, и в которой были представлены не только партитуры сочинений любимых композиторов, но и произведения русских и зарубежных классиков литературы и философии.
Весной 1888 г. Чайковский, уединению которого летом мешали многочисленные дачники, снял себе «новое убежище… опять около Клина, но в местности гораздо более живописной и красивой, чем Майданово. Притом же там всего один дом, одна усадьба, и я не буду видеть ненавистных дачников, гуляющих под моими окнами, как это было в Майданове. Называется это место селом Фроловским».
Стоявший особняком дом, обставленный старинной мебелью, прекрасный вид на широкие дали и запущенный сад, переходящий в лес, оказались по сердцу композитору: «Я совершенно влюблен в Фроловское. Вся здешняя местность кажется мне раем небесным». Из Фроловского Чайковский ездил ещё в одну расположенную недалеко от Клина усадьбу Спас-Коркодино, в гости к её владельцу С. И. Фонвизину, женатому на племяннице Софьи Андреевны Толстой — Вере Петровне Берс.
Во Фроловском Чайковский написал увертюру «Гамлет», «Пятую симфонию», балет «Спящая красавица», оперу «Пиковая дама». К огорчению Чайковского, окружающий усадьбу лес, принадлежавший её хозяйке Л. А. Паниной, которая постоянно жила в Бессарабии, постепенно начал вырубаться. Дом ветшал и требовал средств на ремонт. С Фроловским пришлось расстаться. В мае 1891 г. композитор вернулся в Майданово, где прожил ровно год и где в этот период были написаны опера «Иоаланта» и балет «Щелкунчик».
Из Майданова Чайковский переехал 5 мая 1892 г. в Клин в дом в самом конце города, на московском шоссе. Клинский период жизни композитора отмечен важными вехами международного признания его творчества: в ноябре 1892 г. Чайковский был избран членом-корреспондентом парижской Академии изящных искусств, а в июне 1893 г. — почётным доктором Кембриджского университета. В Клину он работал над окончательными корректурами партитур «Иоланты» и «Щелкунчика», создал многочисленные пьесы и романсы. Одно из последних написанных здесь произведений — Третий фортепианный концерт датирован октябрём 1893 г. Здесь же в феврале — марте 1893 года была написана в эскизах и летом окончена инструментовка «Шестой симфонии», про которую композитор написал: «В симфонию эту я вложил без преувеличения всю свою душу». Чайковский продирижировал первым исполнением её 16 октября 1893 года в Петербурге, за несколько дней до смерти.
Книги в жизни и творчестве композитора
Тяга к чтению и литературе была привита Чайковскому в детские годы гувернанткой Фанни Дюрбах, приглашённой родителями для занятий со старшими детьми. С шести лет мальчик свободно читал по-французски и по-немецки. Некоторые семейные книги сохранились у композитора. Среди них — «Квентин Дорвард» В. Скотта (на французском языке), «Ундина» Ф. Ламотт-Фуке в поэтическом переводе В. А. Жуковского, принадлежавшие матери Евангелие и сборник стихир и канонов, журнал «Телескоп» за 1833 г..
Свою собственную библиотеку П. И. Чайковский начал собирать после переезда в Москву в конце 1860-х гг., а наиболее активно — в середине 1880-х гг. с началом жизни в клинских усадьбах.
Книги А. С. Пушкина в личной библиотеке П. И. Чайковского
В посмертной описи имущества, составленной клинским судебным приставом 27 октября 1893 г., были указаны 1239 изданий, в том числе, 774 книги и 465 нотных материалов, относящихся к XVIII—XIX векам. Самое раннее из них — Библия на французском языке, изданная в 1736 г.[* 18]. Близко знавший Чайковского, музыкальный критик и композитор Г. А. Ларош писал, что литература была для композитора «после музыки, главным и существеннейшим его интересом». Композитор приобретал нужные издания не только в Москве и Петербурге, но и во время поездок по другим городам России и Европы. В его библиотеке представлены книги, помимо русского, на шести языках — французском, немецком, итальянском, английском, чешском и латыни. Купленные книги Чайковский отдавал в переплёт — на кожаных корешках, кроме краткого названия и автора, вытеснены инициалы владельца — «П. Ч.»
Чтение играло большую роль в жизни композитора и, наряду с музыкальной работой и прогулками, входило в обязательный распорядок дня. Иногда, в доме читали вслух. Чайковский ценил произведения многих зарубежных и отечественных классиков литературы. В переписке с близкими делился впечатлениями о книгах и их авторах. Лично знал А. Н. Апухтина, А. Н. Островского, А. Н Плещеева, Я. П. Полонского, Л. Н. Толстого, А. А. Фета, А. П. Чехова. Из русских писателей более всех читал и перечитывал Толстото, Островского, Гоголя.
Кроме художественной литературы, любил читать книги по русской истории, особенно XVIII века. Собрал труды историков — К. Н. Бестужева-Рюмина, В. А. Бильбасова, А. Г. Брикнера, И. Е. Забелина, Н. М. Карамзина, Н. И. Костомарова. Выписывал журналы «Исторический вестник», «Русская старина», «Русский архив».
Были в библиотеке Чайковского и книги по европейской истории и истории религии. Среди них — «Общий очерк истории Европы» Э. Фримана (издание 1880 г.), «История нашего времени от вступления на престол королевы Виктории до Берлинского конгресса с 1837 по 1878» Дж. Мак-Карти (издание 1881 г.), книги Э. Ренана: «Жизнь Иисуса», «Апостолы», «История израильского народа», «Новые очерки по истории религии».
Среди естественнонаучных книг, которыми пользовался Чайковский, в его собрании есть «Муравьи, пчелы, осы. Наблюдения над нравами общежительных перепончатокрылых» Д. Лаббока, «Млекопитающие» К. Фохта, «Звездный атлас для небесных наблюдений: Изображение всех звезд, видимых простым глазом до 35 градуса южного склонения и обозначение переменных и двойных звезд, звездных скоплений и туманностей», две книги профессора Д. Н. Кайгородова — «Из зеленого царства. Популярный очерк из мира растений» и «Собиратель грибов. Карманная книжка, содержащая в себе описание важнейших съедобных, ядовитых и сомнительных грибов, растущих в России». Чайковский называл книги своими «собеседниками» и писал: «Лучше всего мне бывает, когда я совершенно один и когда человеческое общество мне заменяют деревья, цветы, книги, ноты…» Свидетельствами тяги к уединению в мире природы и книг являются собранные композитором во время прогулок цветы и растения, засушенные и сохранившиеся в его библиотеке между страницами книг — «собеседников».
Удалившись от «праздной городской жизни», Чайковский написал в августе 1886 г.: «…слава Богу, я стал снова вполне доступен общению с природой и способностью в каждом листке и цветочке видеть и понимать что-то недосягаемо-прекрасное, покоящее, мирящее, дающее жажду жизни». Эта жажда жизни совпала с периодом работы Чайковского над произведениями — «Манфредом» (1885 г.), 5-й симфонией (1888 г.), «Пиковой дамой» (1890 г.), «Иолантой» (1891 г.), 6-й симфонией (1893 г.). Творческая потребность композитора в постоянном доступе в мир духовных поисков, заключённых в античной, средневековой и современной литературе, в исторических, философских и богословских трудах, объясняет интенсивное пополнение личной библиотеки именно в эти годы. Для Чайковского, получившего фундаментальное гуманитарное образование, книги были частью среды, в которой зарождались сюжеты и мотивы его музыки. Он писал про себя: «Мне кажется, что я действительно одарён свойством правдиво, искренно и просто выражать музыкой те чувства, настроения и образы, на которые наводит текст». При чтении книг своей библиотеки композитор оставлял на их страницах многочисленные разного рода пометки, отмечая всё, что волновало его в тексте или могло быть использовано, как для выработки концепции музыкальных произведений, так и в конкретных сюжетах.
Поиски нравственно-этической самоидентификации в эти же годы побудили Чайковского к систематическому чтению Библии. На приобретённом им экземпляре Библии (издание 1878 г.) имеются свыше 200 пометок и 75 дат, которые ставил композитор в процессе чтения с 11.09.1885 г. по 3.02.1892 г. Читать Священное писание он начал с Евангелия от Луки, но, дочитав Евангелие от Иоанна, вернулся к началу Нового Завета и продолжил чтение его параллельно с Ветхим Заветом. Читал он, как правило, в спокойной обстановке своих дач в Майданове и Фроловском, два-три раза в неделю. Если в 1877 г. Чайковский писал, что «относительно религии натура моя раздвоилась, и я ещё до сих пор не могу найти примирения», то в 1877 г. ему казалось странным, «что, несмотря на всю горячность симпатических чувств, возбуждаемых Христом, я смел сомневаться в его Божественности».
Человек высокой книжной культуры, уже будучи композитором и профессором Московской консерватории, Чайковский проявил себя в качестве музыкального публициста. В течение ряда лет был штатным музыкальным обозревателем в газетах «Современная летопись» (1871) и «Русские ведомости» (1872—1875). Г. А. Ларош писал, что Чайковский «весьма талантливый литератор, писал безукоризненным слогом, ясно и живо излагал свои мысли». Не афишируя эту сторону свой деятельности, он подписывал свои музыкальные рецензии в «Русских ведомостях» инициалами «Б. Л.». Его музыкально-критические статьи, изданные в 1898 г. под общим названием «фельетоны», составили важную часть творческого наследия.
Особое место в литературном наследии Чайковского занимают письма, содержащие множество авторских высказываний о музыке и композиторах, литературе и искусстве, истории и философии, описаний природы и фактов окружающей жизни. Число только опубликованных писем к различным адресатам доходит до пяти тысяч.
Переписка с Н. Ф. фон Мекк
Письма Чайковского к Надежде Филаретовне фон Мекк значительной составляющей вошли в эпистолярное наследие композитора и служат источником для изучения его творческой жизни. 14-летняя переписка, содержащая массу автобиографических деталей, подробно и откровенно отражает их внутренний мир, события общественной и культурной жизни, семейного быта. В основе сложившихся в результате переписки дружеских отношений лежал искренний интерес любительницы музыки и меценатки Н. Ф. фон Мекк к творчеству талантливого композитора.
Начало переписки было положено письмом Н. Ф. фон Мекк от 18 декабря 1876 .
Предложенная ею бескорыстная помощь в течение многих лет освобождала Чайковского о необходимости, ради денег, заниматься рутинной деятельностью. 29 сентября 1877 г. она писала ему: «…я берегу Вас для того искусства, которое я боготворю, выше и лучше которого для меня нет ничего в мире».
Благодарный за участие и доброту, Чайковский делился с Н. Ф. фон Мекк своими творческими планами, рассказывал о впечатлениями о путешествиях и гастролях, рассказывал, советовался с ней в трудных жизненных ситуациях. Они обменивались мнениями не только о музыке, но и религии и философии. За годы сложившейся дружбы, написав друг другу более 1200 писем, они ни разу не встретились.
Завершило переписку письмо П. И. Чайковского от 22 сентября 1890 г., отправленное им из Тифлиса в ответ на последнее (несохранившееся) письмо Надежды Филаретовны, в котором она неожиданно уведомила композитора, что не может далее помогать ему материально. Упомянув в своём письме о «мимолетном огорчении при мысли о постигшем меня материальном лишении», Пётр Ильич далее написал в нём: «Неужели Вы считаете меня способным помнить о Вас только, пока я пользовался Вашими деньгами!… Я рад, что именно теперь, когда уже Вы не можете делиться со мной Вашими средствами, я могу во всей силе высказать мою безграничную, горячую, совершенно не поддающуюся словесному выражению благодарность». И всё-таки разочапрование было велико. 28 сентября 1890 г. он писал П. И. Юргенсону: «Теперь сообщу тебе весьма для меня неприятную вещь. У меня отныне шестью тысячами в год будет меньше. На днях получил от Н. Ф. фон Мекк письмо, в коем она сообщает, что к крайнему своему прискорбию, вследствие запутанности дел и разорения почти полного, принуждена прекратить выдачу ежегодной субсидии. Я перенес этот удар философски, но, тем не менее, был неприятно поражен и удивлен». На этом отношения оборвались и не возобновились до кончины Петра Ильича.
Истинные мотивы, которые подтолкнули Н. Ф. фон Мекк к разрыву отношений, остались неизвестными. Среди распространённых точек зрения, кроме объявленного ею осложнение финансового состояния, — резкое ухудшение здоровья Надежды Филаретовны, ультимативный протест членов семьи, недовольных её заочной страстью, реакция на достигавшую её смесь сплетен и правды о Петре Ильиче
телефоны: 38-66-00, 38-66-05, 98-52-24, 51-73-07
сайт: www.volgogradfilarmonia.ru